Изгнание

Изгнание

(Посвящается моему другу и брату по вере Панасовичу Сергею)

Вообще-то правильным названием было бы слово экзорсизм, но боюсь, что не всем данное слово покажется известным. Но дабы знали несведущие поясняю. Экзорсизм – это процесс изгнания бесов. И руки держащие эту книгу задрожали. И по спине выступили холодные капли липкого пота. Наверняка сама мысль о войне с демонами внушает вам необъяснимый страх. Прошу вас не бойтесь. В моей правдивой истории речь пойдет о весьма забавном случае. Что же тут забавного? Прошу вас не перебивайте меня. Забавно и интересно смотреть, как люди изгоняют из комнаты бесов даже тогда, когда их там и в помине нет. А кого же они тогда изгоняют? Терпение, мой друг сейчас все расскажу с начала, и по порядку.
Сей интереснейший случай мы наблюдали во время нашего обучения в духовной семинарии. Я и мой верный брат по вере Саша учились там лет эдак десять тому назад. Одиннадцать – если быть более точным. Но историю, которую хочу рассказать, я запомнил предельно хорошо. Может быть потому что уже не один десяток раз рассказывал и пересказывал ее ко всеобщему интересу слушающих.
Итак, мы учились в семинарии. Жили в одной комнате, ели за одним столом, сидели за одной партой. Стоп. Вернемся к «жили в одной комнате». В комнате, это важно, мы жили не одни. Кровати были четыре и следовательно еще два брата семинариста, разделяли наш скромный студенческий быт.
Одного из них звали Рома – хороший брат, сейчас, кстати, стоматологом работает, и слышал, пользуется большим авторитетом и уважением в сфере своей профессии. Второй Андрей. Человек загадка. Тихий такой, спокойный, даже кажется весь какой-то мягкий, бархатный что ли. Не знаю, это мое личное субъективное мнение. Ребята эти приехали со Львова. Ну и комичная же эта картина, когда в одной комнате живут. Два человека с востока Украины и два с крайнего запада. И вот здесь, следует отметить высокую эффективность христианского учения, которое мы изучали в семинарии, не позволяющего нам враждовать друг против друга. Это просто чудо, видеть как Бог соединяет вместе людей таких разный по характеру, возрасту, сословию, и увлечениям. Таким вот духовным узлом жизнь крепко накрепко завязала нас - двух ребят с далекого запада, и еще двух с такого же далекого востока.
Едины мы были практически во всем. Мы верили в единого Бога. Верили в Святую Троицу. В непорочное зачатие. В спасение через веру и покаяние. В единую церковь – которая есть Тело Христово. И лишь в одном вопросе единство нашей веры терпело поражение. Бесы. Эти проклятые духи злобы поднебесной разрушали гармонию нашего единства.
Не знаю, где только он начитался этих книжек. Он это Андрей. А книжки, все до единой, рассказывают о всяких там: бесах, демонах, ведьмах, колдунах, одержимых, и оккультизмом обремененных. В общем, собрание избранных сочинений и все по одной единственной теме. Бесы, бесы и еще раз бесы. Порой мне казалось, что сами бесы столько о себе не знают, сколько узнал о них он. Одним слово сия недобрая тема стала его любимым коньком с которого он никак не хотел слазить. Никогда и ни за что и ни при каких обстоятельствах. Не помогали, дискуссии, споры и доказательства. Не принимались книги и отвергались теории более умеренного и спокойного отношения к миру ангелов. Андрей тихо и кротко стоял на своем, тем самым оказывая самое прямое влияние на своего земляка Рому.
Вот помню, пришел я со столовой. А Андрей в комнате сидит. Он постился в тот день. Прилег на кровать, вздремнуть перед лекциями и слышу, как он тихим вкрадчивым таким голосом шепчет своего последователю, так я назвал Рому, пожелавшего также как и его наставник Андрей, вникнуть в тайны мира падших ангелов. Так вот Андрей тихонько ему шепчет: «Вы вот пошли на обед, а тут сижу, и вдруг увидел сухарик на батарее, и кто-то как бы шепчет «возьми и съешь», а я ему говорю, отойди от меня сатана, и отрекаюсь от мысли искусителя».
Ну что тут скажешь. Ну захотелось тебе съесть мой сухарик, во время однодневного поста, так зачем же сразу себя сравнивать со взалкавшим Иисусом сорок дней постившимся в пустыне и повстречавшимся с Диаволом.
Устав от бесполезных споров мы решили проверить силу веры посвященных в тайны ангелологии (наука про ангелов), и собрав вокруг себя несколько верных братьев, с чувством юмора конечно, составили план беспрецедентного в истории семинарии события. О чем дальше и пойдет речь.
Той ночью, я оставил входную дверь незамкнутой. Обычно мы закрывались на ключ. Шпингалеты окна тоже были предварительно открыты. Один из участников нашего грандиозного мероприятия, тихо опустился на первый этаж и выкрутил пробки, таким образом корпус семинарии был обесточен. И если кому-то потребовалось бы встать по нужде, включатель света никак не реагировал ни на какие манипуляции.
После полуночи в коридорах здания погруженного в кромешный мрак зашевелились тени. Одна из них крадучись вошла в нашу комнату, уселась недалеко от моей кровати в углу, накрылась одеялом и успокоилась. Это был любимый всеми нами Сережа из Запорожья, замечательный человек, и студент он тоже был бы замечательный если бы не любил спать, свернувшись калачиком в своей кровати, во время занятий.
Вторая тень, также крадучись, на цыпочках, бесшумно подползла к окну. Открыв широкую форточку, огромный фантом просунулся в проем так, словно собирался парить в воздухе. Холодный лунный свет освещал бесформенное тело второго привидения, плавно качающегося в окне, открывая взору очевидцев общую картину, и не позволяя детализировать. Сроду не догадаешься, что это за привидение и что оно там делает. О том что это за тень и что она там делает, знали только я и Саша, и конечно же Сережа, тихо сидящий в углу нашей комнаты. Роль второй тени досталась еще одному семинаристу, с потрясающим чувством юмора и бесстрашия, парню по имени Людвиг.
Едва вторая тень достигла окна. Из угла послышалось глухое рычание Сережи, укутанного для конспирации в одеяло. Рык становился все громче и громче, до тех пор пока Рома, разбуженный этим рыком не подскочил на совей кровати с криком: «Андрей! Андрей! Проснись!» Сонное бормотание спящего Андрея во мгновение ока сменилось резвым пробуждением. Он оттянул в свой угол подальше от окна в котором медленно раскачиваясь в воздухе маячила ужасающая фигура. Шелк, шелк, шелк. Я услышал как Андрей лихорадочно старается включить настольную лампу стоящую возле кровати. А света нет. Мы заблаговременно подумали об этом. Убедившись что лампа не работает. Андрей, будучи экспертом в изгнании бесов, понял что ситуация крайне серьезная и вскочив на кровати: принялся истерично кричать: «Бес изыди! Бес уходи во Имя Христа! Уходи я приказываю тебе». Он так громко кричал, что на первом этаже проснулась сестра Люба, завхоз семинарии, разбуженная его истошным криком. А темному духу, хоть бы что, он не спеша, продолжал плавать в оконном проеме. Понимая, что приказы наставника не действуют, Рома бросился к выключателю. Он надеялся, что свет люстры прогонит прочь нечистую силу, и возвратит им мужество. Но вместе с ним к выключателю двинулась первая тень, не переставая рычать. Сережа просто решил, что пора уходить. А дверь как раз располагалась рядом с выключателем света. Рома в страхе дал назад. Увидев, что призрак исчез в проеме дверей, он снова попытался включить свет. Безуспешно. Смешанное чувство отчаяния в духовной битве и возможного подвоха заставило его броситься вслед за убегающим Людвигом. А страх помешал ему его схватить и узнать всю правду о случившемся.
- Чего это вы здесь орете? – сонно потягиваясь на кровати спросил я.
- Тут такое было, такое было! – запричитал неисправимый гроза демонов Андрей.
- Хватит чудить ребята, ничего тут не было! - отозвался Саша со своей кровати.
- Как не было? – дрожащим от негодования голосом возмущался Рома.
- Да вот так, не было, ничего такого, о чем думаете вы. – И мужественные вояки притихли, уловив в моих словах скрытый смысл.
Злая шутка. Скажет кто-то. Может быть. Так молоды мы были. И такие порой глупые, и даже безрассудные вещи совершали. Но что было - то было. И из ошибок нужно извлекать полезные уроки. Урок невыдуманной истории в следующем. Подумай. Ведь на самом деле ничего такого, о чем думали охотники за нечистью не было. Как может быть и не будет того, о чем так усердно и со страхом думаешь ты.